Читать книгу - "Стервочка Лиса - Лана Муар"

– Обыкновенное. Вдруг решусь пригласить тебя куда-нибудь, а ты скажешь, что без благословения маман ни-ни.

– Придурок!

– Мартышка!

– Шкафина!

– У тебя такие нежные и чувствительные бедра, что мне до безумия хочется их зацеловать, – произнес я, понизив голос и опустив ладонь на коленку Забавы.

– Да я… Что? Нет!!!

Дернулась, как от удара током, и тут же зарделась, а для меня стало чуть ли не идеей фикс прямо сегодня осуществить озвученное. Не сейчас и не здесь. Дома. Я хотел слышать все ее вздохи, видеть ее реакцию, найти каждую заветную точечку на ее теле и распробовать их все.

– Тебе понравится, – прошептал я, прикасаясь губами к мочке ее уха.

– Нет!

– Да. И ты сама это знаешь. И чем больше отнекиваешься, тем сильнее мне хочется тебе это доказать, – мой палец скользнул в прореху ее джинс и начал выписывать замысловатые узоры, а голос гипнотизирующе подстегнул фантазию. – Просто представь, что это мой язык.

Забава закусила губы и отчаянно замотала головой, плотно стиснув бедра и придавив обеими руками мою ладонь. Только мне и так все было ясно, как божий день – мы вспыхивали друг от друга, словно спички. С пол оборота, от малейшего намека и прикосновения. И, черт побери, будет крайне сложно дождаться торта, а потом доехать до дома и не спалить все вокруг до тла.

24. Забава

Все звуки вокруг в один момент стали глухими. Словно мне в уши натолкали ваты и утрамбовали так, что весь мир притих, удаляясь, а потом и полностью исчез, заблудившись где-то там далеко. Лишь для его шепота, интимного, ласкающего, этой преграды не существует. Он звучит внутри меня, заполняет собой полностью. И сердце то срывается с привязи, то замирает, чтобы не пропустить ни одного слова, ни единого звука, пропитанного пьянящим голову дурманом от бархатисто-вибрирующего голоса сильного, уверенного мужчины. Каждая буква, произнесенная им – утверждение, каждое предложение – факт. И я вижу, хрипящую от восторга и кричащую от наслаждения себя. Вижу со стороны, его глазами, чувствую все прикосновения, о которых нашёптывает Елисей, и, прикрыв глаза, киваю. Я хочу. Хочу все, о чем он говорит. Хочу так, что тело само тянется к нему ближе и начинает плавиться от одного прикосновения его губ к мочке. И мне его мало. Безумно мало. Я хочу большего. Прямо сейчас.

– Какой кусочек ты хочешь, Забава? – шепчет Елисей.

– Тебя, – выдыхаю в бреду и не могу понять, почему он не продолжает целовать.

– Забава, потерпи, осталось только съесть торт.

– Торт? – повторяю я и приоткрываю глаза, чтобы вздохнуть с сожалением – мы не в постели, даже не дома, и до обещанного удовольствия придется ждать. – Садист.

Реальность жестока, а я расстроена. Настолько, что фирменный торт тети Мани сейчас мне кажется безвкусным. Хотя он никогда таким не был и быть не может. Какое-то безумие, не поддающееся пониманию. Я даже подхватываю ложечкой розочку из сливочного крема, который обожаю и люблю чуть ли не так же, как макароны, чтобы убедиться, что у меня все в порядке со вкусовыми рецепторами, но в какой-то момент передумываю и, толкнув Елисей в бок, подношу к его губам.

– Помочь? – спрашивает он и, увидев мой кивок, быстро смахивает белоснежный цветочек, а потом отрезает небольшой кусочек уже от своего торта и подносит к моему рту. – Теперь моя очередь. Открой ротик.

Мамочки мои, да как так у него получается-то? Произнес всего два слова, а по спине уже побежали мурашки и внизу живота бабочки массово с ума сходят. Облизав пересохшие губы, я посмотрела в глаза Елисея и приоткрыла рот. Пипец. Сама не знаю какая нечисть в меня вселилась, но она истерично завопила, требуя срочно переместиться куда-нибудь в укромное местечко и попросить повторить последнюю фразу ещё раз. Хочу!!! Всегда отбрыкивалась, услышав малейший намек на подобное предложение, а сейчас хочу до ужаса! Сама. И, что страшнее всего, боюсь. Боюсь, что мне понравится. А Елисей будто прочитал всю эту вакханалию моих эмоций по глазам, и его кадык судорожно дернулся. Пинцет мне в фальцет… Откуда эта маньячность-то из меня поперла? И ведь ни капли стыда. Хочу и точка! Приплыли котятки в беляшную на мясорубке покататься… Только вчера собиралась поглумиться и сбежать, а сегодня уже готова сбежать с юбилея тетки, чтобы попробовать посо… Фу, блин, звучит-то как мерзко! Слов других что ли нет нормальных? Пошалить. Вот! Шалунья, блин.

– Забава… Не облизывай губы! – прохрипел Елисей.

А как их тут не облизывать, если они от одного твоего взгляда и голоса пересыхают? Как? Меня сейчас от собственных шальных желаний на клочки разорвет, а ты ещё и хрипишь! Хорошо хоть руку с ноги убрал, а то джинсы скоро выжимать можно будет.

– Может домой уже, а? – прошептала и, не дожидаясь ответа, стала подниматься из-за стола.

Не могу больше. Я ж сгорю раньше.

Наскоро попрощавшись с тетей Маней, внезапно не ставшей уговаривать остаться ещё на часик-два и улыбнувшейся нам обоим какой-то понимающей улыбкой, мы пошли к машине, едва сдерживаясь, чтобы не побежать. Я захихикала, как придурочная, когда Елисей решил помочь мне забраться и, подняв над землей, опустил на сиденье, а потом ещё и ремнем безопасности пристегнул самолично.

– Чтобы не сбежала, да? – спросила я.

– Вроде того, – улыбнулся он. Завел двигатель и только собрался потянуться к селектору коробки передач, как его телефон коротко брякнул.

Не знаю, что Елисей прочитал в пришедшем сообщении, но мне оно однозначно не понравилось. Игривое настроение исчезло с его лица, а в голосе появились металлические нотки.

– Мне нужно кое-куда заехать, и будет лучше, если ты останешься здесь, а я за тобой потом заеду. Максимум час. Выходи.

– Нет! Только не это! – я категорично замотала головой и вцепилась в подушку сиденья. – Лучше высади меня где-нибудь, и я тебя там подожду. Только не здесь. Ты уедешь, а меня мама сразу пилить начнет.

И такая перспектива меня вообще не радовала. Уж кто-кто, а мама на мне, оставшейся в одиночестве, отыграется по полной. Сперва за одежду и за дверь, чтобы войти в раж и оставив самое вкусненькое на потом. За «зятя» и его тост меня не просто прокошмарят по полной, а прилюдно распнут. Не-не-не.

– Черт! – выдохнул Елисей. Посмотрел на темный экран своего мобильного, на меня и снова чертыхнулся. – Черт!

– Может, я тебя в машине подожду? – предложила я. – Буду сидеть тихо-тихо, как мышка. А? И забирать меня не надо, и я ничего не натворю, и со мной ничего не сотворят. А?

Видимо с последним я невольно попала в точку. Елисей дёрнул головой, сдвинул селектор, и машина покатила в сторону города.

Конечно же сидеть в гордом одиночестве – то ещё счастье. Свою махину Елисей припарковал у кафешки так, чтобы видеть меня сквозь окна. Как будто всерьез опасался, что я что-нибудь вытворю. Он сидит в дальнем углу в пол оборота ко мне, лицом ко входу в кафе и въезду на парковку, а я смотрю на Елисея и чем дольше тянется время, тем напряжённее становится выражение на его лице, и с каждой секундой все сильнее передается мне. Даже с учётом того, что между нами приличное расстояние. Взгляд на часы, потом на въезжающий на парковку автомобиль и выходящего из него человека, потом короткий, проверяющий, на меня и снова на часы. Я уже сама начала крутить головой, высматривая того, кого мы ждём, но никакого толка от этого не было – ни машину, ни внешность назначившего встречу мне никто не сообщал. Елисей вообще ничего не говорил про встречу, хотя я аккуратно спросила. Мне же интересно и чуточку обидно. Он в очередной раз посмотрел на меня уже с вопросом, мол чего дергаешься, и потом резко повернул голову в сторону внедорожника некислых таких размеров, пробирающегося по парковке в поисках свободного места. Ага. Приехали. Только я как-то труханула и юркнула вниз, а потом ужиком перебралась между сиденьями на задний ряд, чтобы никто снаружи не смог меня увидеть через тонированные в ноль